Подводные летчики Жака Ива Кусто

Документальный фильм «Утопленники» про ижевскую электронную музыку

В июле в «Арт-Резиденции» состоялся закрытый показ документального фильма про ижевскую электронную музыку. Фильм посвящен событиям ушедшего века и ушедшей эпохи и обрывается на начале двухтысячных. За кадром остались независимые лейблы, крупные международные фестивали и большие клубы. Фильм посвящен самым истокам: первым музыкантам, захлестнувшей всех клипомании и первым фестивалям. Естественно, что после просмотра у нас появились вопросы, которые мы решили адресовать Никите Сморкалову — автору фильма и Егору Рогулеву — человеку, который однажды решил, что у ижевской музыки до сих пор нет своей задокументированной истории.

НС: В каких условиях и на какой аппаратуре создавался фильм?

Никита: Поскольку видео — моя основная профессия, то камера и компьютер у меня были собственные. Энтузиазм, кстати, тоже был свой. Так что начинал я все делать дома, но в течение последних двух лет перенес весь монтаж на площадку «Арт-Резиденции», потому что там стоит довольно мощный компьютер и есть внушительные дисковые пространства. А еще у меня там свой собственный творческий офис, не связанный с бытовой жизнью, ассоциирующийся только с творчеством. Это позволило мне максимально сконцентрироваться на проекте и не отвлекаться на посторонние дела.

НС: Почему ты решил снять это кино?

Никита: Начнем с того, что я люблю делать документальное кино. И раз уж мы с Егором сняли в 2012 году нашего «Арт-бомжа», то теперь я по-праву могу считать себя документалистом. В 2013 я довольно долго ходил-бродил по городу, думал чем бы таким интересным заняться. Егор как-то сказал мне: «А вот же, про ижевскую электронную музыку фильма нет». И я тогда подумал: «Как здорово!» и тут же решил на эту тему поговорить с Александром Юминовым, почитать немного статей в интернете. Потом я встретился с Антоном Янценым. Информации обрушилось столько, что она стала заваливать меня со всех сторон. Я встречался то с одним человеком, то с другим. В итоге работа по сбору материала и упаковке его в фильм затянулась на три года.

utoplnikita

НС: Почему твой выбор пал именно на музыкантов, а не на художников?

Никита: Я меломан и люблю музыку. Художественное творчество я, увы, не всегда понимаю. Как-то торкает меня с музыки сильнее что ли.

НС: Я обратил внимание на такую особенность, что практически все герои этого фильма давно не живут в Ижевске. Связано ли это с тем, что наш город наплевательски относится к своей истории, не помнит своего прошлого и быстро все забывает?

Никита: Видишь ли, в мышлении и сознании есть одна характерная тенденция — уход от историчности знания современного человека. Есть огромная разница между тем кем осознает себя тот или иной человек в этом космосе. Человек же может осознавать себя активной частью истории — «я такой-то, живу здесь-то, занимаюсь тем-то, потому что…» — у всего этого есть определенная история. Она может легко и тысячу лет насчитывать, и держаться у человека в сознании. А глобалистские тенденции как раз сводят человека до конкретного индивидуума, который вчера родился, и с этого все и началось. Собственно, именно это у меня в фильме и отражено. И даже немного неловко вышло от того как это резко получилось. Мне иногда кажется, что я как-то слишком по Бабаку проехался и все так смонтировал, что он немного жалко смотрится на общем фоне. Хотя Гриша вроде бы хороший парень и музыка неплохая, можно приятно под нее время проводить. По этой причине мне и в нулевые не захотелось двигаться — потому что чем дальше, тем больше в эти тенденции все стало уходить. От уникального ижевского, какого-то более историчного, в некое такое атомарное.

НС: Мне кажется ты хочешь сказать, что музыка Гриши вовсе не плоха, но лишена идентичности. Такая музыка может быть легко написана где угодно — в Питере, в Самаре, в Казани.

Никита: Мне не хочется сказать, что она плохая. Но это ее характерная черта. Не только Гриши, а вообще клубной музыки. Заметь, я не говорю про ижевскую музыку, потому что говорить про ижевскую музыку — это вообще фашизм. Вся современная музыка не имеет привязки к городу. Эту географическую привязку может иметь какая-нибудь узкоспециальная музыка, например этническая. Говорят же, что удмуртская народная музыка — она прям насквозь удмуртская, потому что спета на удмуртском языке и на удмуртских традициях сделана. И это уже будет точно удмуртская музыка, а не мордовская. В современном мире музыка не живет локально. Сейчас она сразу же улетает в интернет. Названия делаются на английском языке. И даже можно не интересоваться где это сделано. Да это и не важно уже. Часто в связи с Ижевском вспоминают про группу «Стук Бамбука», звучат слова «прото-трипхоп». Я вспоминаю Massive Attack, про них же никто не говорит, что это «бристольская электронная волна» — это просто трип-хоп.  При этом никто не говорит, что это музыка английская или британская. Она международная, её могут играть где угодно.

НС: Забавно, что из музыкантов так называемой «первой волны» в фильме нашлось место всем, кроме музыкантов из «Великой Китайской Революции».

Никита: Я ни в коем случае не претендую на антологию. Такой цели у меня не было. Делая этот фильм, я решил отнести «Китайскую революцию» ближе к року. Хотя я брал интервью для фильма у Кости Чиркова, но не стал вставлять его потому, что это могло нарушить цельность повествования. Это был бы мостик в другую сторону, а на это у меня уже не было времени.

НС: Почему твой выбор пал именно на 80-е и 90-е?

Никита: Это получилось само уже в процессе. Когда я набрал некоторое количество интервью и в голове стала складываться какая-то логика событий, меня зацепило что-то необычное и уникальное. У меня сложилось впечатление, что чем дальше, тем в музыке оставалось меньше особенного и интересного. Хотя и в двухтысячные, безусловно, происходило много интересного. Но именно истоки этого явления показались мне максимально странными. Естественно, мне было жутко интересно — почему происходили те ли иные вещи, как они происходили. Хотелось просто проследить как это бывает, что-то нетипичное появляется, развивается, разлагается. Я не хочу сказать, что все, что было потом и после — пусто и бессмысленно. Вовсе нет. Просто меня интересовал именно этот момент. Я читал рецензию Насти Максимовой в группе Арт-Резиденции, где она задается вопросом: «Почему же такая музыка появилась в Ижевске?» и приходит к выводу, что «непонятно почему». Мне тоже мало понятно. Видимо, Янцен прав, когда говорит, что «все это случайность, дело в конкретных людях». Удивительное совпадение.

НС: А еще совпадение в том, что все эти люди слушали примерно одну и ту же музыку. Практически все называют список из одинаковых групп: Psychic TV, Throbbing Gristle, Coil, Einstürzende Neubauten, лейбл 4AD

Никита: Да, поразительное дело — все мне называли одни и те же имена. Допускаю, что в город это все могли и не завезти в свое время, а завести что-нибудь другое. Возможно, что вся история пошла бы тогда совсем по другому витку.

НС: Много ли из отснятого материала осталось за кадром? будет ли вторая серия?

Никита: За кадром осталось много чего. Но делать вторую серию я не буду. Все, что я хотел сказать этим фильмом, я сказал. То, как я хотел осмыслить эти события, я перенес на экран. Хотя при желании можно было бы еще какие-то истории рассказывать бесконечно. У меня осталась короткометражка про Рябу, из нулевых осталось две короткометражки про фестиваль «Звук и фильм» 2001-2002 годов. В фильм попал далеко не весь эпизод про «Вторую Африканскую Охоту», которую тоже можно допилить до отдельной короткометражки. Я думал о привлечении сторонней помощи. Тот материал, который у меня накопился в процессе можно развивать. В городе полно людей, с которыми можно разговаривать на эту тему. Просто мне казалось, что у меня есть определенная миссия. Начиналось же все достаточно легкомысленно, но со временем я нагружался информацией и понимал, что делаю какой-то культурный кирпич, который очень нужен, и мне надо его сделать. Недавний закрытый показ среди друзей и некоторых участников ленты показал, что фильм нуждается в доработке.

Егор: То, о чем Никита в фильме рассказывал — это запечатленный временной кусок момента, в котором люди творили, пытались найти себя, что-то созидали. Следующий этап, который наступил в нулевых годах — это этап, когда люди стали расходиться по лейблам, начали ругаться на форумах. Если бы у этого фильма была вторая серия — она бы начиналась ровно с этого момента. С момента образования лейблов, появления какой-то структуры и как после этого возник вопрос про деньги.

 

utoplegor

НС: Егор, ты как человек подкинувший идею для этой картины и инспирировавший Никиту на фильм, доволен полученным результатом?

Егор: Никита снял не фильм. Как любой нормальный историк он тщательно подошел к вопросу и заложил определенный фундамент. На базе этого фундамента теперь можно строить любую другую генерацию. Можно брать любые современные ижевские группы и составлять из них большое дерево с ответвлениями. Вопрос другом — кто бы что в последствии не говорил — все в конечном счете упрется в то, что Никита показал в своем фильме. Давайте признаем, что у Ижевска есть проблема. Ижевск — это город без истории. Для того, чтобы это понять достаточно зайти в музей Ижевска — там ничего нет.

НС: Как это ничего? Судя по фильму даже в жуткие 90-е в городе была как минимум музыка.

Егор: Вообще в начале 90-х по всей стране произошел большой феномен. Сюда хлынула информация, которая сразу показала, что люди делятся на два типа — тех кто с этой информацией умеет работать, и тех, кто просто привык исполнять команды. Теперь мы видим к чему это привело — наше общество сильно расслоилось. Можно честно признаться, что все люди, которые чего-то добились в этой жизни — это люди с потенцией. Те же, кто ничего не добился — простите, вы овцы, быдло и так далее.

Никита: Ты кардинально не прав, Егор. Эти люди, возьмем хотя бы «Стук Бамбука», прожили длинную жизнь и теперь вообще на другом коне. Да, они когда-то записали эту музыку, при этом они не стали музыкантами, но стали весьма успешными людьми в других сферах. Они сумели отыскать совершенно уникальную информацию, пропустили её через себя, сделали замечательную музыку и играли ее для 5 человек, но были вынуждены фактически пересесть на других коней, не думаю что это характеризует их как быдло.

Егор: Под словом «быдло» я имел в виду не человека с пивом, а просто человека, который живет в этом мире. Опять же, в твоем фильме почти все герои говорят, что перед ними был космос, впереди была бесконечность, они  никуда не спешили и записывали по 1-2 песне в год. Мне кажется, что суть в том, что та ижевская электронная музыка вообще не подразумевала под собой таких вещей как дальнейшая коммерциализация, у них не было таких ориентиров.

НС: Но ее и продать было невозможно. Кому это было нужно? Все покупали «Ласковый май» и «Электронный мальчик»

Никита: Да, тут даже речи об этом не идет. Дело же не в том, что все разбивалось о невозможность куда-то продать эту музыку. Это был вид деятельности, в принципе не связанный с торговлей — это как приготовление еды дома. Это просто такой способ жить. Я брал у Кости Чиркова интервью для фильма, и он там говорит гениальную вещь. Он сказал, что «ижевская электронная музыка закончилась в 92 году и больше ни одной электронной группы в Ижевске не было, потому что в 91 году сменилась парадигма, но еще никто ничего не понял, а в 92 году все узнали, что оказывается в мире есть деньги и их надо зарабатывать, и если ты их не зарабатываешь, то ты лузер. Поэтому надо заниматься серьезными делами». Поэтому и не было в музыке коммерциализации, ее делали люди с другим сознанием. Очень сложно их как-то понять, объяснить их мотивы, потому что это вообще другие люди, люди другой культуры. К тому же, современным людям порой бывает сложно объяснить что это такое и почему это вообще происходило, для чего.

НС: Почему фильм получил такое название? Почему именно «Утопленники» ?

Никита: Ну это своеобразная метафора, которая разлагается на такие части: утопленник — это покойник. В мире покойников все наоборот. В русской, да и в финно-угорской мифологии описываются миры мертвых, там люди ходят на голове или носят одежду наизнанку. У них там всё шиворот-навыворот. В нашем городе тоже все наоборот — все как-бы скатывается в гигантскую яму нашего пруда. Константин Багаев однажды очень хорошо сказал, что они все были для министерства культуры как утопленники. Как точно сформулировано! Вроде живут люди в одном и том же городе, находятся друг от друга в радиусе нескольких метров, занимаются примерно одним и тем же, но друг для друга утопленники. Они в параллельном мире. Пока я делал этот фильм, были всякие моменты. Например, заканчивались деньги и мне приходили в голову мысли, а может собрать спонсорских денег, чтобы не брать никаких заказов, а сидеть и заниматься только фильмом, подать заявку на грант. У меня, естественно, спрашивали сколько стоит мой фильм. Это тоже вопрос из мира утопленников. Я не знаю сколько он стоит. Это тоже совершенно не та категория.

Открытый показ фильма «Утопленники» состоится в сентябре в одном из кинотеатров города. Следите за анонсами на сайте и на youtube канале Никиты.

Материалы по теме
Есть ли жизнь за барной стойкой?
На прошлых выходных поговорили о коктейлях и образе жизни с Александром Ивановым, представителем независимой ассоциации барменов «Mr. Bartender» и работником бара «Сегодня можно»
0:28
Интервью с одним из самых немногословных и загадочных ижевских музыкантов
Есть ли жизнь за барной стойкой?
На прошлых выходных поговорили о коктейлях и образе жизни с Александром Ивановым, представителем независимой ассоциации барменов «Mr. Bartender» и работником бара «Сегодня можно»
0:28
Интервью с одним из самых немногословных и загадочных ижевских музыкантов
comments powered by HyperComments