Хроники пикирующего «Авиатора»

Интервью с арт-директором изысканного, интимного и интеллигентного клуба.

В июне на Izhevsk.City выходил материал, посвященный ижевским мемам. Одна из подписчиц ВКонтакте написала, что прочитав статью, она впервые открыла для себя клуб «Дружба», о котором ранее не знала, но зато ей знаком клуб «Авиатор». Клуб, о котором кто-то успел позабыть, а кто-то и вовсе там ни разу не был в силу вкусовых пристрастий или юного возраста. По этой причине я решил встретиться с бывшим арт-директором «Авиатора» и сдуть пыль с этого места. Тем более, что в этом году исполняется 5 лет с момента его закрытия.

aviator_01_anton

Антон: Все началось еще тогда, когда я работал в «Вавилоне», в период когда пошли нездоровые разговоры, что сейчас клуб прикроют, а всех нас разгонят поганой метлой. Миша [Аникаев] и Саша [Юминов] сильно занервничали и поехали к Котову, потому что каким-то образом разнюхали, что Юрий Германович [Одиянков] с Константином Юрьевичем [Котовым] строят клуб. Я пожелал им удачи, сказав: «Ну, давайте!» и сел ждать их возвращения с некоторой надеждой, мол: «Ну сейчас-то мы все дружно и трудоустроимся». Они вернулись со встречи со словами: «Ну да, ну строит, то ли ресторан, то ли кафе». И все на этом, результаты были неутешительными. Некоторое время спустя, когда мы основательно переругались, я самостоятельно поехал к Котову, с которым у нас состоялся примерно следующий диалог:
— Я слышал ты что-то строишь?
— Ну да, строю.
— Бери меня к себе работать.
— Окей.

И всё. Я уволился из «Вавилона» 1 января 2007, Юминов с Аникаевым досидели еще пару месяцев. Так что летом в июле-августе я уже стал арт-директором «Авиатора». Я пришел и просто попросил взять меня на работу.

Я: То есть просто выкатил свой послужной список и никаких проблем?

Антон: Во-первых, никого списка не было. Да он и не нужен был. Котов же всё прекрасно знал и понимал. Во-вторых, проблема была в другом, и эта проблема до сих пор характерна для Ижевска. Я не знаю как ее излечить, возможно, что она вовсе неизлечима. Заключается она в следующем: люди себе чего-то там придумывают и говорят: «О! Круто, будем делать так…» и только Максим Коновалов со своей внушительной империей, работающей по бизнес-законам, начинает сначала думать — что это будет, для чего и для кого. В случае же с «Авиатором», его отцы-основатели рассуждали так: «У нас же есть бильярд-клуб «Кино», а если мы построим рядом танцевальный клуб, то все сразу пойдут туда бухать, плясать и веселиться». И этого, конечно же, не произошло. То есть строили одно, хотели другого, а получилось в результате третье.

 

Я: Может быть проблема в том, что они не знали запросов своей целевой аудитории?

Антон: Да они ее вообще себе не представляли. Надо понимать, что все это случилось на последнем витке клубной культуры. Так что даже последний рык издыхающего дракона под названием «БВИ» был уже практически не в счет — это был завершающий аккорд. Они думали, что сам факт того, что это ночной клуб и там звучит музыка решает все вопросы автоматически и публика туда, конечно же, попрет. А уже никто никуда не хотел переть. На тот момент все вволю наплясались, наслушались музыки и турецкие курорты повидали. Уже всё было, как ты понимаешь. Народ туда не пошел по одной простой причине — было совершенно не понятно что же там делать.

Я: Тут то и проявился твой продюсерский гений и талант!

Антон: Ну а куда деваться? Мне же нужно было отрабатывать свои авансы. Я сидел, чесал репу, диоды в башке искрили. И я очень быстро признался Котову, что чуда может и не произойти. Извините. И ему, может быть, следовало бы сразу же меня заменить на кого-нибудь другого.

Я: И как ты выкрутился из сложившейся ситуации?

Антон: Мне просто захотелось продолжить все то, что было сделано в «Вавилоне».

Я: Например, сохранить живые концерты?

Антон: Не совсем. Когда я пришел в «Авиатор», я даже не задумывался о живых концертах. И когда это случилось, то все произошло во многом само по себе. Я же ни одним живым выступлением в «Вавилоне» не занимался, ими рулили исключительно Миша и Саша. Все выступления иностранных артистов шли по линии Камы Рекордз, а они у меня в сознании совершенно не воспринимались как что-то, из чего в последствии получился «Свежий Воздух». К моменту открытия «Авиатора» я даже не представлял себе что означает термин «backline» и что такое технический райдер.  

 

Я: Но у вас же на открытии был заявлен концерт, была живая группа…

Антон: Да, была. И это, кстати, очень интересный случай. На открытии «Авиатора» выступала группа «Коралловые рифы», а это та самая группа, что снималась в картине Валерия Тодоровского «Стиляги». Но случилось это спустя год после их приезда в Ижевск. На тот момент они, конечно, никому еще не были известны. И мой выбор пал на них в том числе и потому, что у нас была площадка принципиально нового типа, на которой хотелось попытаться реализовать московскую модель маленького “изысканного, интимного, интеллигентного” клубика. Теперь я понимаю, что манипулировал на поле полного для Ижевска ноунейма в плане музыкантов. «Коралловые рифы» — это группа, которая была найдена после того как я стал искать какие-то клубные проекты с живой, экзотической или особо модной музыкой. Я очень хорошо помню как звонил директору проекта «КАЧ», потом я звонил «Кровостоку», которые зарядили какие-то совершенно адские деньги. В итоге я начал искать клубный состав, который стилистически был очень четко оформлен — играл бы знойную, разухабистую музыку. Некоторое время я ничего не мог найти, ведь искал-то я не какой-нибудь кабак. Мне нужна была группа, которая играла бы живо, интеллигентно, могла легко уйти в ска, рэгги и при этом не звучать как традиционная рок-группа. Мне казалось, что народ это моментально воспримет с энтузиазмом. Но тогда это совершенно не восприняли, и не станут воспринимать ещё очень долго. Да и до сих пор не воспринимают. Невозможно привезти какую-то хорошую группу для того, чтобы удовлетворить какие-то эстетические моменты. Вторая попытка была предпринята на новый 2008 год, когда я точно таким же методом отыскал крепкий клубный московский состав Compatriotes International Orchestra с ударником афроамериканцем, которого не посадили на поезд в Ижевске после концерта. Вся группа уехала, а он остался здесь у ментов.

Я: Почему твой выбор пал именно на эти составы?

Антон: Не в последнюю очередь это было продиктовано тем, что у этих групп относительно небольшие гонорары. Другое дело, что в таких группах по 8 человек, и со всеми своими дудками и причиндалами трансфер влетает в хорошую копеечку. В туры эти коллективы, как правило, не ездят, потому что они полнейший ноунейм. И тут ты в общем-то оказываешься в ситуации, что с одной стороны у тебя есть полный картбланш со стороны хозяина, который дает деньги и хочет, чтобы всё было круто, с другой стороны у тебя есть некоторый, прости Господи, авторитет, а результат в итоге нулевой. Понимаешь? Нулевой и всё. Я думаю, что тут ещё сыграло свою роль и то, что спустя какое-то время публика, которая склонна к потреблению такого рода культуры, обязательно бы вылезла, но тогда им казалось что «Авиатор» — это какой-то гламурный и совершенно недоступный клуб. В итоге мы получили на открытии публику, которая пришла на нечто совершенно иное, да и большей частью абсолютно не понимала что там будет. Они довольно холодно встречали эту группу, несмотря на то, что в ней играла гитаристка, и все они красиво выделывались на сцене, и все такое. Суть в том, что это была очень красивая попытка сделать хорошо, сделать так, как виделось и должно было бы быть сделано. Фактически, это был осознанный и взвешенный продюсерский шаг. И я не устану благодарить Котова за то, что он тратил на это деньги до самого конца. Иногда я, конечно, сокрушаюсь, что в этом контексте мне пришлось заниматься всем трешем типа RNB и всем тем шлаком, который и вспоминать-то лишний раз не хочется. С другой стороны, можно вспомнить такие вещи, которые уже совершенно точно в Ижевске не повторятся, например, концерт Инны Желанной.

 

Я: С арт-политикой, которую тебе пришлось выстраивать с нуля, все понятно. Расскажи про технические аспекты работы клуба.

Антон: Когда в 2007 приехал Brazzaville оказалось, что в клубе нет ровным счетом ничего, и я не знаю где всё это взять. Тут надо отдать должное музыкантам, которые совершенно не запарились, повели себя как настоящие профессионалы и сыграли на том, что было. Благодаря этому выступлению я понял, что всё не так просто, и мне пришлось спешно докупать то одно, то другое, подходя иногда к Котову со словами: «Начальника, дай денег, керосинку буду покупать, примус не годится совсем» (смеется).

Я: Получается, что клуб был запущен не готовым ни к чему — ни к концертам, ни к запросам аудитории.

Антон: Да! И в этом тоже заключается некая ижевскость. Потому что сперва они открылись, а потом стали думать что со всем этим делать. Никто не думал о том, что там будут концерты. Все это пришло позже. Клуб же планировался исключительно под танцы. В то время всем казалось, что достаточно врубить танцевальную музыку погромче, и все сразу же прибегут.

Я: То есть концепцию заведения придумали до тебя?

Антон: Совершенно верно. Хромая, убогая, но хоть какая-то концепция была. И это продолжается в Ижевске по сей день. Например, сейчас я консультирую одно заведение, которое придумало себя, построило, но не придумало себе идею. И теперь это заведение начинает хаотично метаться то туда, то сюда, придумывать то одно, то другое. А я об этом постоянно всем говорю: «Без идеи у вас ни хрена не выйдет», и практика показывает, что я оказываюсь прав. Но смысл ведь не в том, что я такой крутой, а в том, что они были неправы изначально. В том, что где-то пожалели денег, где-то не додумали или просто посчитали себя умнее, чем они есть на самом деле. Хотя технология тут достаточно простая. И по большому счету проблема в том, что люди считают, что на такие вещи как «концепция заведения» не стоит тратить денег. Ситуация иногда доходит до смешного — они готовы выложить миллионы за ремонт и на покупку сомнительного оборудования, а на то, чтобы получить грамотную консультацию, потратив на это 30 тысяч у них денег нет. И вот с этим до сих пор приходится бороться, но ничего не поделаешь — это Ижевск, бейби.

Я: С концепциями всё понятно, давай вернемся к концертам.

Антон: Когда возникла тема концертов, я стал думать и понимать, что хозяин заведения — фигура достаточно крупная и видная. Клуб весь в зеркалах, блестит и сверкает. Значит надо придумать что-то престижное, и на каком-то интуитивном уровне я стал понимать, что есть звезды, которых не стыдно привезти в Ижевск.

 

Я: Но некоторые концерты были откровенно провальны, например, выступления Стаса Барецкого или Саши Лаэртского проходили без аншлагов.

Антон: Угу, без них, но они не были провальными. Считаю, что всё могло быть значительно хуже. Это такие артисты, на которых и сейчас много не ходят. В то время как концерты Billy’s Band или Tequilajazzz проходили при диких аншлагах. И это абсолютно нормальный процесс. Мы и немного помодничали, и показали, что в курсе «всего такого». А потом учти, мы же работали еще в те времена, когда даже ВКонтакте и Фейсбука толком не было. И сейчас, когда я перечитываю старые темы на марковском форуме, у меня волосы на голове шевелятся. Мне порой даже неловко местами читать себя тогдашнего. Читаю и думаю: «и как я мог такое написать?».

Я: И это нормально. Сколько лет крутился пропеллер над входом в клуб?

Антон: Смотри, мы открылись в 2007, а закрылись летом 2011. Осенью клубу исполнилось бы 4 года.

 

Я:  Приличный срок. Многое было сделано, а было ли что-нибудь, за что теперь сейчас стыдно и неловко?

Антон: Да, есть за что. Например, мне стыдно за свое пьяное поведение. За непотребства некоторые стыдно, но к моей работе это, конечно, не имеет отношения.

Я: А перед публикой не стыдно?

Антон: Ничуть. Я считаю, что старался удовлетворять максимально широкие запросы аудитории. Мне вообще-то не о чем сожалеть и ни за что не стыдно. А к чему такие вопросы?

Я: К тому, что наша читательница, писавшая об Авиаторе, в своем комментарии упоминала, что клуб к своему закату перестал быть «неформальным».

Антон: Я не считаю что у клуба был закат. Учти, что даже кризисные 2008-2009 годы по деньгам были прекрасны. У нас всё было отлично. Концерты набирали обороты. В 2009 году Котов взял в управление Light Zone. И пусть эта история была не долгой, но там был концерт группы «Рубль» Сергея Шнурова, который заявил, что крутым промоутером может считать себя лишь тот, кто устроил концерт «Рубля». Рассуждать о закате можно бесконечно, потому что это вечная история. Всегда бывает плохо и всегда бывает хорошо одновременно. А у «Авиатора», например, была четкая синусоида, и по ней проходили и RNB, и даже некоторые арендные мероприятия.

Я: Скажи, а почему была сделана ставка именно на RNB? Уж не по причине ли того, что это расшифровывалось как Rich And Beautiful?

Антон: Нет. Это были просто деньги. Мы на этом зарабатывали. Позже я начал сознательно подтягивать промо-группы: Панду, Синтепон Оллнайтерс, каких-то трансеров и много кого ещё. Делал я это совершенно сознательно, несмотря на то, что нас постоянно обвиняли в том, что у клуба не было своего лица. Хотя это вполне нормально. Возьмите ту же «Икру». Но в целом было очень много смешного и забавного.

Я: Например?

Антон: Самое феноменальное из того, что было — это, безусловно, удмуртские дискотеки, которые живы до сих пор. Да, они поменяли несколько площадок и теперь осели в «Кристалле», но все это благодаря тому, что это было оригинально и такого больше не было нигде. А на татарской дискотеке охрана однажды обнаружила посетителя, какающего в писуар.

 

Я: А кто-нибудь из музыкантов, выступавших в «Авиаторе» помнит об этом месте?

Антон: Практически все, кто выступал там, и все, кто в последствии прошел через «Свежий Воздух» прекрасно помнят «Авиатор». Tequilajazzz, «Tараканы»,  Нестеров, да практически все. Причем мне казалось, что это не может запомниться. Но выясняется, что они всё прекрасно помнят у ту атмосферу, и визуальный ряд. И это, конечно, очень приятно.

Я: Скажи а можно было избежать закрытия, что-то подтянуть, где-то улучшить?

Антон: Можно было. И я даже первое время пытался убеждать Константина Юрьевича. Я ходил, убеждал, а потом уже просто махнул на всё рукой. У меня есть такой минус — мне очень не хочется в подобных ситуациях быть крайним. Не хочется нести ответственность, в том числе и финансовую.

Я: А теперь давай немного пофантазируем. Представь, к тебе приходит некий денежный мешок и говорит: «Антон, хочу сделать клуб, пойдем ко мне работать». Согласишься?

Антон: Только в том случае если он будет очень сильно меня умолять. Я буду упорно говорить ему свое «нет», а он будет ходить за мной по пятам и поклянется, что будет слушать только то, что я говорю и делать так, как я говорю и не будет иметь ко мне в последствии никаких претензий.

Я: Окей, а как ты считаешь возможен ли в Ижевске БВИ 3.0 или Авиатор 2.0?

Антон: Ты задал очень хороший вопрос. Я же прекрасно вижу на своем подрастающем сыне, что пройдет еще пару лет и вся эта аудитория захочет ходить в клубы, посещать концерты, но я уже не смогу всем этим заниматься. Просто физически не буду на это способен. Но рано или поздно этот момент случится. Молодежи нужны будут клубы, другой вопрос — что они там будут делать? У меня была лекция в БВИ 2.0, и на ней кто-то очень точно подметил, что ситуация дошла до смешного. Новая подросшая публика на вечеринках сидит, уткнувшись носом в гаджеты. Они не пьют, не трахаются в туалетах, просто сидят в телефонах. И я вдруг очень четко понял для себя, что это и есть сегодняшнее поколение со своей культурой, которую мы, пожилые люди, может быть, уже не в состоянии понять. И еще я отметил для себя, что люди, которым сейчас исполнилось 18 лет, которые теоретически уже могут работать со мной — они очень тупые. Но я об этом говорю всегда шепотом, потому что боюсь об этом говорить вслух. Я убедился в том, что мир переформатировался до такой степени, что ни ты, ни я уже в него не попадаем. Вся штука в том, что можно создать ситуацию и контекст, в котором будет мощнейший культурный драйвер, но вся проблема будет заключаться в том, что где-то там всегда будет стоять бизнес-модель. И в этом заключается некий цивилизационный цинизм. Я вот, например, не бизнесмен, но при этом мне хочется денег, но я уже не очень хочу с этим всем возиться. По этой причине бизнес любое культурное начинание рано или поздно превратит в клуб «Авиатор» или в клуб «БВИ». Все хорошо, мы всё понимаем, у нас культура. Помню как Котов на одном из концертов заявил: «Буду меценатом!», но его ненадолго хватило. И я его, кстати, хорошо понимаю, на своей шкуре впоследствии все прочувствовал. И если уж на то пошло, то оказывающийся в аналогичной ситуации Макс [Коновалов], поступает точно так же — спокойно, своевременно и справедливо обо всём говорит и закрывает.

aviator_36_bye

Фото: Сергей mr_graver Радке

Видео: Олег Красильников

Материалы по теме
Есть ли жизнь за барной стойкой?
На прошлых выходных поговорили о коктейлях и образе жизни с Александром Ивановым, представителем независимой ассоциации барменов «Mr. Bartender» и работником бара «Сегодня можно»
0:28
Интервью с одним из самых немногословных и загадочных ижевских музыкантов
Есть ли жизнь за барной стойкой?
На прошлых выходных поговорили о коктейлях и образе жизни с Александром Ивановым, представителем независимой ассоциации барменов «Mr. Bartender» и работником бара «Сегодня можно»
0:28
Интервью с одним из самых немногословных и загадочных ижевских музыкантов
comments powered by HyperComments